teisipäev, 22. oktoober 2019

Intervjuu ajakirjanik Sulev Vedleriga

 


 



(Ниже вы можете найти перевод интервью на русский язык.)






Esmaspäeval andsin intervjuu Ekspressi ajakirjanikule Sulev Vedlerile, kellele „heatahtlikud sõbrad“ olid tilgutanud komprat TLTs toimuva suhtes. Kuna intervjuu sisaldab mitmel tasandil olulist informatsiooni ning kõik räägitust vaevalt et ajalehte jõuab, toon selle sisu blogis ära. Vastasin küsimustele ausalt, sest mul pole midagi varjata, ent kuidas see artiklis hakkab välja nägema, on juba teine asi. Eks lugejal ole võimalus Ekspressi artiklit ja minu blogis toodud intervjuud kõrvutades meie ajakirjanduse objektiivsust hinnata.
Rääksime paljust, alates suurtest rahvusvahelistest hangetest ja lõpetades minu abikaasa sugupuuga, mille vastu ajakirjanik elavat huvi tundis. Vedler oli nõus, et vestluse selguse mõttes salvestan. Avatus ja läbipaistev asjaajamine on mul veres.
Kirjapilt järgib võimalikult täpselt vestluse käiku ja stiili. Tegin vaid ühe kärpe, kui teema puudutas kaht meie töötajat väga isiklikust ja eraelulisest aspektist.
 
Sulev Vedler: Minuga võttis ühendust kolleeg ühest teisest toimetusest ja palus ära kuulata ühe jutu. Ma ei ole kunagi sellest ettevõttest kirjutanud ja meie oleme sinuga ka ainult paar korda kokku saanud teistel teemadel.
Mina: Kui sind huvitab TLT teema, võin rääkida, kust alustasime. Et mõista mingeid tegevusi, tuleb aru saada nende ajalisest taustast ja mis asjaoludel need toimusid. Kui on soov käsitleda teemat objektiivselt.
Vedler: No aga räägime, ma kuulan.
Mina: Mis teema sind huvitab?
Vedler: OK. Ma räägin siis, mida ma kuulsin. Mis need tüübid siis ütlesid – tuli Boroditš, tõi oma kaks sõpra kaasa. Sellest on kirjutanud ka Postimees juba aasta tagasi. Mulle tundub, et loogiline – kui mõnda inimest usaldad, siis võtad ta kaasa.
Mina: Meeskonda võtad inimesi, kellele saad olla kindel. Ma ei võta inimest sõpruse pärast, sest see oleks jalga tulistamine. Ma tahan enda kõrvale inimesi, keda saab usaldada ja kes tulevad ülesannetega toime, kes on professionaalid. Rääkida sõpradest on meelevaldne tõlgendus. Kui kellelgi on etteheiteid, siis räägime neist.
Vedler: On tekkinud probleem varuosadega, mis on ostetud Rootsist. Ma nägin ka mingeid pabereid, aga ausalt öeldes olid need jube segased. Hiljem lugesin Postimehest, et asi on vähe tõsisem ja nõukogu esimees on teinud avalduse politseile.
Mina: Sain aru, millest jutt. Aasta alguses selgus, et kümmekonnal bussil on vaja vahetada lõõtsalaagrid. Uus osa maksab 12-14 000 eurot tükk, kasutatud 1,5-2,3 tuhat. Teha bussidele, mida plaanitakse lähiaastatel maha kanda, investeering, mis ületab bussi turuväärtust, pole mõistlik. Hakkasime otsima alternatiive, milleks ongi lammutatud bussidelt saadud varuosade ostmine.
Eestis kasutatakse lõõtsaga busse väga vähestes kohtades. Lisaks meile veel mõned Pärnus. Seega Eestist kasutatud varuosi ei leia, siin tekib turutõrge. Kasutatud osi tuuakse suurtest lammutuskodadest, millest üks asub Rootsis.
Vaatasime lähima võimaluse osi hankida, tehes eelnevalt ka vastavad turu-uuringud. Selgus, et kümnele lõõtsale ei suuda ükski Eesti ettevõtte osi pakkuda, või siis vahendatakse saksa ja rootsi lammutuskodasid. Meie delegatsioon suundus Rootsi ja leidsime, et seal on võimalik meile vajalikke laagreid hinnaga 1,5-2,3 tuhat eurot osta. See on asja taust.
Vedler: Siiamaani tundub mõistlik.
Mina: Küsimus tekkis selles, kuidas tehing oli vormistatud. Et veok täis saada, lisati soodsa hinnaga rehve ja busside küljeplekke. Diagnostikud võtsid veel lisaks asju. Otsustasime, et igatahes on mõistlik ka muud võtta. Kui 10mm protektoriga rehvi saab 80 euroga, on see hea ost.
Minu juurde tuli sisekontrolör ja ütles, et tuleks täpsemalt vaadata, mis asjaoludel need tehingud toimusid ja kuidas on osad meil arvele võetud. Toetasin seda mõtet. Me soovime, et ettevõttes ei tekiks mingeid jamasid ja meid ei seostataks korruptsiooniga.
Algatati juurdlus. Esialgses dokumendis, mis läks ka politseisse, oli kahtlus, et rikutud on riigihangete seadust. Eraldi tuli ka selgitada, kas ettevõttele on tekitatud kahju.
Kuna suhtun sellistesse kahtlustesse väga tõsiselt, palusin sisekontrolli osakonna juhatajal teha asjad selgeks ja viia juurdlus lõpule.
Kahe nädalaga vormistati lõppraport, mis kinnitas, et vahemikus veebruar-august on varuosad ostetud õiglase hinnaga ning vastavad turuhinnale. Selle selgitamiseks võeti uurimise käigus alternatiivsed pakkumised. Menetleti ka seda, kas oli mõistlik osta kasutatud osi, või oleks tulnud soetada uusi. Tuvastati, et Eestis on sarnaste asjade hankimisel turutõrge. Selgitati, et soetatud osad on turuhindadest odavamad. Kontrolliti, et varuosad on olemas kas laos, või siis juba paigaldatud bussidele. Ei tuvastatud tahtlikke rikkumisi või tegutsemist omakasu eesmärgil.
Miks see on oluline? TLT on ostnud Rootsist ka varem varuosi, aga mitte otse. Ostud sooritati endise töötaja firma kaudu.
Vedler: Vingi kaudu?
Mina: Jah. Ta pani 20-30% vahele ja müüs seejärel osad meile. Nüüd ostame otse ilma vahendajata.
Tegime ka õigusliku hinnangu, mis leiab, et pole rikutud riigihangete seadusest tulenevaid nõudeid. Kuna nõukogu soovitas meid, lähtudes minevikus toimunud jamadest, võtta väliskonsultant, siis andsime oma järeldused ka väliskonsultandile auditeerida, kes ütleb, et sisejuurdluse aruanne kajastab objektiivselt juurdluse käigus kogutud tõendeid.
Tõsi küll, probleemiks on see, et ettevõttes puudus kasutatud varuosade arvelevõtmise kord. Seda pole kunagi olnud. Nüüd on see valdkond reguleeritud. Me võtame ka oma lammutatud bussidelt saadud varuosad arvele. Me võtame need lattu ja anname sealt välja.
Meid konsulteeris ka Garri Ginter Soraineni büroost. Ka tema ei tuvastanud rikkumisi.
Miks siis politseisse minek? Kõigepealt selleks, et need kodanikud, kes käisid sinu juures, käisid paljastamas väga paljudes kohtades ja info sellest hakkas levima. Et neile juttudele objektiivselt hinnang anda, leidis ettevõtte nõukogu, et otstarbekas on anda kahtlused lahendada politseile.
Vedler: Avaldus läks Klandorfi allkirjaga.
Mina: Jah. Oluline on ka üldpilt. Võrreldes eelmise aasta 8 kuuga, kui olid veel vanad ajad, on sellel aastal kaheksa kuuga kulunud varuosadele 30% vähem vahendeid. Rahas on see 740 tuhat eurot.
See tõestab, et meie tegevus on kandnud vilja. Me liigume õiges suunas.
Nähtavasti läheb TLT-s toimuv paljudele korda, sest me oleme kärpinud mitmeid toiduahelaid. Selleks, et taolisi asju ei saaks juhtuda, töötasime Eestis esimestena välja dünaamilisel riigihankel põhineva süsteemi. Kõik varuosad me ostame elektroonilise keskkonna kaudu. See on Eestis ainulaadne. Vanasti käis asi nii, et varustaja, kes enam meil ei tööta… Muuseas see on ka üks põhjuseid, miks mõnele uuendused ei meeldi, kuna olen peamajas 80% kontori töötajatest vahetanud. Niisiis, kui vanasti võeti telefon ja helistati suvalisele kauplejale ja telliti osad, siis nüüd esitatakse päring automaatselt kõigile meie partneritele. Tänaseks saab meie programmist ostutellimuse 59 partnerit, kelle pakkumistest kasutame parimat.
Vedler: Mulle on teada, et Tarmo Lai käis Rootsis kaasas. Ta on sisekontrolli juht.
Mina: Täpselt.
Vedler: Kas nagu absurdne pole, et sisekontrolli inimene on kaasas ja siis algab mingi jama?
Mina: Ta läks Rootsi, kuna kahtlustasime, et selle ettevõttega võivad seonduda probleemid. Meie partnerite osas annab hinnangu sisekontrolli teenistus. Uuriti tausta ja ettevõtte läbipaistvust.
Vedler: Ja nüüd väidab seesama osakond, et …
Mina: Ei, kahtlustustega tegeles teine inimene, kes viis sisejuurdluse lõpuni.
Vedler: Kas Lai ise seda ei teinud?
Mina: Seda tegi tema osakond aga mitte otseselt tema.
Vedler: Rootsi firma esindajad on vennad Pankratovid. Kas nad on Eestist?
Mina: Mõned inimesed selles firmas olevat Eestiga seotud. Kas nemad on, pole minu jaoks oluline.
Vedler: Noh, vahet pole. Mis ma veel kuulsin. Need on asjad mis tegelikult inimesi huvitavad.
Mina: Kas see, millest rääkisime, ei huvita inimesi? Minu meelest peaks huvitama, kui ettevõte on saavutanud aastaga käegakatsutavalt paremad tulemused kokkuhoius, mis on reaalne näitaja.
Vedler: On, on… Ma ei teadnud, et siin on pea 2000 inimest. Jumalast suur ettevõte! Väga suur ettevõte! Ma olen imestanud, et te teenite 13 milli kasumit. Ma olin selle üle ka niimoodi väga imestunud.
Mina: Kasumi teenimine on tinglik. See raha on maapealses taristus.
Vedler: Ei no ma lihtsalt hakkasin vaatama, kurat, et meil on tasuta ühistransport aga… Väga soliidsed tulemused! Ongi suur ettevõte.
Mina: Me võime siin rääkida, aga võin mürki võtta, et mingeid kuritarvidusi pole. Et asi oleks klaar teeme koostööd õiguskaitseorganitega. Ma olen seda pooldanud algusest peale. Meie töötajatele on keskkriminaalpolitsei teinud vastavad koolitused. Miks me läksime politseisse? Tahame anda signaali avalikkusele, et siin ettevõttes pole kuritegelik käitumine tolereeritud. Juhul kui tekib väikseimgi kahtlus, suhtleme politseiga. Nii nagu tegime Moorasti suhtes kuriteoteate ja hetkel on asi algatatud ja juba kohtus. Samuti Vingi vastu esitasime tsiviilhagi 1,9 miljonile. Juba tänu sellele tekitasime endale täiendavalt „sõpru“. Vaatame, 5. novembrini on aega kokkuleppemenetluse sõlminiseks.
Vedler: Kas selle (Rootsi asja) kohta on menetlus alustatud?
Mina: Kuriteo teade läks. Mina ise ei usu, et seal midagi on. Meie poolt on asi läbi töötatud, aga soovime kõik kahtlustused maha võtta. Meil ettevõttes pole priviligeeritud inimesi. Olgu see juhatuse liige või keegi teine, kui on kahtlust arvata, et ettevõttele on tekitatud kahju või rikutud seadust, siis minu jaoks pole puutumatut isikut.
Vedler: Mida ma veel nendelt tüüpidelt kuulsin, et reisimine on väga popp. See on see, mis läheb inimestele korda. Miks sa käisid Hiinas näiteks? Ma arvan, et Hiinas sa käisid vaatamas…
Mina: Hiinas ma käisin kahes tehases vaatamas elektribusse. Käisin kahes linnas Shenzhenis ja Guangzhous ning külastasin kahte tehast nii Yutongi kui ka BYD. Hiina tehased on maailma suurimad elektribusside tootjad ja sealt eksporditakse palju elektribusse ka Euroopasse. Lisaks külastasime Shenzheni transpordiettevõtet, mis opereerib 100% elektribussidega. Kuna elektribussindus on strateegiline valdkond, kuhu meie ettevõte siseneb ja Hiina ettevõtted, mis on tootnud kümneid tuhandeid elektribusse, on selles valdkonnas maailmas juhtiv jõud, siis tahtsime seal toimuvat oma silmaga näha. Näiteks Euroopas pole enamus elektribusside prototüüpe veel masstootmisesse jõudnudki.
Kutsusime hiinlasi siia busse testima ja selle tulemusena toob Yutong oma bussi meile katsetada. Eelmisel nädalavahetusel käisin Brüsselis maailma suurimal bussimessil. Sealt tulebki meile tasuta testimiseks Yutongi täiselektriline buss. Paneme selle kuuks või kaheks liinile, mis tõstab omakorda ettevõtte kompetentsi.
Shenzheni huvitas meid eelkõige kui 100% elektribussidega opereeriv linn. Vaatasime, kuidas nad seda teevad, mis on plussid, mis miinused, kuidas on arendatud laadimisvõrgustik, kuidas liinid ja läbisõidud. Paremat kogemust ei oma hetkel ükski teine linn.
Vedler: Aga Astanas?
Mina: Astanas toimusid mõned esinemised konverentsidel.
Vedler: OK. Nendel sõpradel oli lihtsalt küsimus, et miks sa käid Astanas. Sul on mingi sõber seal Paldiski sadamas, kellel on Astanas mingid ärihuvid, aga TLTl ei tohiks seal ärihuvisid olla.
Mina: Küsimus pole ärihuvides. Näiteks kutsuti mind novembri alguseks Belgradi Serbiasse UITP konverentsile, kuna oleme selle organisatsiooni liikmed. Meid kutsutakse rääkima Tallinna ühistranspordist, kuidas me seda finantseerime. Alati pole sõidud seotud teenuse osutamisega. Hiinas me ei osuta teenust, samas omandame kogemusi.
Ma olen samuti kuulnud kõlakaid, et käisin Hiinas korvpalli vaatamas.
Vedler: Kas ringleb selline jutt?
Mina: Nii mulle räägiti. Tänu oma tegevusele olen igasuguseid sõpru leidnud, kes levitavad igasugust väärinfot.
Me olime Hiinas neli päeva. Meil on olemas komandeeringu aruanded, fotod tehaste külastamisest. Me pole mürsikud, et sõita Hiinasse korvpalli vaatama. Tahaks pigem kodus perega olla, kui maailmas ringi seigelda.
Vedler: Okey! Kas Otto Popel on su naisevend?
Mina: Ei.
Vedeler: Sellist juttu ju räägitakse. On ta sulle kuidagi sugulane?
Mina: Ei.
Vedeler: Mitte ühestki otsast?
Mina: Popel? Minu naise neiupõlvenimi on Vinogradova ja ta on pärit Narvast.
Vedler: Ma vaatasin ka et Narvast. Ma ei suutnud ka kuidagi otsi kokku viia. Mõtlesin, et äkki on nii, et tema ema on abiellunud kuidagi uuesti.
Mina: Mul on huvide deklaratsioonis kõik sugulased kirjas. Ottot seal pole, sest ta pole minuga seotud.
Vedler: Ei, ma lihtsalt kontrollisin, mis mulle räägiti.
Mina: Kas nüüd saad aru, miks selliseid jutte levitatakse. Kord lähen Hiinasse korvpalli vaatama, siis on Otto mu naisevend. Tänu sellele, et astusime paljudele, kellele ei meeldi reformid, kannale, meid ka rünnatakse.
Vedler: Siis toodi mulle terve posu arveid. Ostetud on alkoholi ja nii edasi. Ma saan aru, et osa on kindlasti kingituseks kaasa võetud.
Mina: Hiinasse ostsime tõesti kaasa kingikotid, mis sisaldasid Kalevi komme ja Vana Tallinna. Me pole nii vaesed ja rumalad, et hakata endale ettevõtte arvelt koju viina ostma. Tõesti, välispartneritele oleme kingitusi ostnud, peamiselt Eesti komme.
Vedler: Mis on saanud sellest bussihankest, gaasibussidest?
Mina: Hange on kohtus. 31. oktoober tuleb ringkonnakohtu otsus. Eks siis paistab.
Vedler: Kas Scanial on mingit perspektiivi?
Mina: Kohtus on kaks poolt ja võimalused on mõlemal. Ma ei hakkaks siin spekuleerima. Asja selguse huvides on kohtus vaielda. Meie leiame, et õigus on meie poolel. Oleme teinud kõik õieti ja selgelt. Meie soov on, et Tallinn saaks kõige paremad bussid soodsaima hinnaga. Scania bussid on kallimad. Scania ei esitanud ka kõiki vajalikke kulusid, mis olid nõutud. Positsioonid, mis välja selgitasime on 4,6 miljonit, kui samas optsiooniga on 9 miljonit. Tahtsime saada kõiki kulusid 10 aasta jooksul. Kui selle peale öelda, et piduri klotse ja kettaid pole sellel perioodil tarvis vahetada, on see jama.
Vedler: Scania juht Karu hakkas kohe rääkima, et vaadake, mis juhtus Poolas – altkäemaksu anti. Ma saan aru, miks ta seda räägib.
Mina: Ütlesin talle, et kui ta millestki sellisest teab, tuleb esitada avaldus politseisse. Kuriteost teatamata jätmine on samuti kuritegu. Siin pole midagi kommenteerida. Kuritegudega tegelevad õiguskaitseorganid.
Vedelr: Jajah!
Mina: Meie ei too välja, et Scania sai Euroopa komisjonilt 950 miljonit trahvi. Me ei karju sellest linnapeal, sest oleme soliidsed. Me ei survesta läbi meedia, nagu tegi Scania meile Radari kaela saates.
Vedler: Aga see gaasitankla?
Mina: Sel nädalal teeme otsuse.
Vedler: Kes võidab?
Mina: Võidab parim pakkuja.
Vedler: Kas gaasihange venis?
Mina: Venis seetõttu, et pidime saama täiendavaid kinnitusi. Üks pakkuja andis teistest oluliselt madalama hinna. Siis tuleb küsida, kas see pole põhjendamatult madal. Meid konsulteeris Soraineni büroo. Lisaks on meil kaasatud tehniline ekspert, et oskaksime arvestada tehnilise küljega. Meie soov on saada tankla valmis parima hinnaga.
Me läheme ka busside osas jõuliselt edasi, sest teenuse kvaliteet on oluline. Uued bussid meeldivad inimestele ja tõstavad teenuse kvaliteeti. Väheneb ka kütusekulu, mis on 14 miljoniga suurim kuluartikkel.
Vedler: Jutt oli selline, et Alexela vennad olid valmis tankla püsti panema, aga siis tulid mingid teised tüübid.
Mina: Me konsulteerisime lisaks Alexelale ka Eesti Gaasiga.
Vedler: Veel heidetakse ette õigusabikulude järsku kasvu. Ma saan aru, et vaidlustusi ette ei planeeri.
Mina: Meil on korraga käimas mitu suurt rahvusvahelist hanget. Meil oli suur maksuvaidlus. Kuus aastat oli märkus aastaaruandes, mis õnnestus nüüd maha võtta.
Vedler: Mis see lahendus oli siis?
Mina: Küsimus oli käibemaksu arvestamises.
Kuna paljude inimestega on meie teed lahku läinud, on tulnud juurde töövaidlusi.
Järgmisel aastal, kui me ei hangi busse ega tramme ning pole käibemaksuvaidlust, kulub ka õigusabile vähem.
Vedler: Üks etteheide oli, et inimesi võetakse tööle konkursita. Seal oli pikk nimekiri, et see võeti, too võeti… Mingi tehnikadirektor ja tolle alluvad ja nii edasi… Et enam ei korraldata konkursse.
Mina: Praktika on erinev. Teeme sihtotsinguid, värbame konkursi kaudu. Kohustust konkursiga tööle värvata meil pole.
Vedler: Meil ka pole kohustust. Mõnikord otsime aga mõnikord ei otsi.
Mina: Tehnikadirektori koht on väga oluline ja inimese leidsime sinna sihtotsinguga. Juriste oleme otsinud, personalidirektori saime konkursi korras.
Vedler: Kes on Donat Smirnov? Tunned sellist tüüpi?
Mina: Ei tea.
Vedler: Te olete kinni maksnud tema reisi Peterburi.
Mina: Peterburi? Võin uurida. Nimi ei ütle mulle midagi.
Vedler: Ta ei tööta siin, sellepärast on imelik.
Mina: Lähme pärast personali ja vaatame.
Vedler: Ma saan aru, et siia on tulnud palju inimesi, kes on töötanud keskkonnaametis.
Mina: Jah, haldusteenistusse on tulnud ja veel mõned inimesed, Ei eita. Võtame tööle inimesi, kes on pädevad ja valmis tööd tegema – see on kriteerium.
Soosin kogemuste omandamist ja sellega seotud sõite. Oleme käinud Scanias ja Solarises. Kuna meil on palju MAN busse, plaanime saata inimesi MAN tehastega tutvuma.
Selleks et hankida sõidukeid, peab teadma kuidas need valmivad, millised on tugevused ja võimalikud nõrkused. Arvan, et kompetents on väärtus, mida tuleb tekitada.
Vedler: Sa ütlesid enne, et 5. novembrini on aega teha kokkulepe, kas Vingiga või? Kas tal reaalselt raha ka on või? On talt võtta ka midagi või?
Mina: Protsessi raames on palju tema vara arestitud, vist 2 miljoni eest. See on solidaarne nõue kõigile, kes olid asjaga seotud.
Vedler: Kas tead, millal asi kohtusse jõuab, see krimasi?
Mina: Kui saavutatakse kokkulepe ei pruugigi kohtusse jõuda. Äkki teevad nad meile nii atraktiivse pakkumise, et me nõustume sellega. Prokurör andiski meile aega võimaliku kokkuleppe saavutamiseks.
Vedler: Siis ta saab mingi tingimisi karistuse ja rahatrahvi.
Mina: Meie poolt on tsiviilhagi esitatud. Tegemist oli labase vargusega. Vink leidis kasutatud bussid Saksamaalt, lasi kellelgi need välja osta ja müüs ettevõttele kolmekordse kasuga maha. Varuosad liikusid samuti läbi tema vahendusfirma.
Meie eesmärk ongi praegu saada maksimaalselt otsekontakte, et hoiduda vahendajatest.
Kui ma ettevõttesse tulin, toimus kogu dokumendihaldus käsitsi paberil. Kirjad registreeriti vihikus, lepingud olid kadunud. Tänaseks on meil elektrooniline dokumendihaldus, arved kinnitatakse läbi Omniva, kõik on erinevalt varasemast näha. Varuosi hangime elektrooniliselt läbi Etend süsteemi. Töökojas kaardistatakse elektrooniliselt kogu tegevus. Iga bussi seisundi kohta peetakse eraldi arvet.
Vedler: Kas töökojas on eesti või vene programm?
Mina: See on vene programm ja eks seegi teeb sulle muret.
Vedler: Ei tee.
Mina: Aga see on üks episood, millest sulle räägiti.
Vedler: Muidugi räägiti.
Mina: Enne otsustamist katsetasime mitmeid programme. Antud programm sobis nii ülesehituse kui hinna poolest. Nüüd näeme inimeste produktiivsust, mis meie tehnikaga toimub ja tänu sellele on paljud protsessid muutunud selgemaks ja läbipaistvamaks, eriti töötajate poolelt. Nüüd näeme, millega keegi tegeleb ja palju aega kulutab.
Vedler: Sa kirjeldad seda kui muinasjuttu. Kõik on paremaks läinud, aga miks siis kuradi pärast see ussitamine siin toimub?
Mina: No kuule! Jäänud on veel Vingiga seotud inimesi, kes soovivad meile halba. Kui me oleme aasta kokkuvõttes miljoni kokku hoidnud, siis need, kes harjunud oma osa saama, pole rõõmsad. Samuti pole rõõmsad need, kellega meie teed on lahku läinud. Mõni tegeleb väljapressimisega ja kui sa sellele ei allu, lekitab karistuseks väärinfot.
Ma arvestasin siia tulles, et selliseid rünnakuid tuleb. Igal uuendamisel on nii pooldajaid kui ka vastaseid. Olen valmis laimule dokumenteeritud tõenditega vastu astuma. See pole minu jaoks probleem.
Kui keegi ütleb, et TLTs rikutakse seadust, tuleb esitada avaldus politseisse. Me ei karda, vaid teeme politseiga koostööd.
Me oleme saavutanud märgatava rahalise kokkuhoiu. Samuti juurutame ISO juhtimise sertifikaati. Veebruariks on see meil olemas. Need on objektiivsed faktid, mis näitavad ettevõttes toimuvat. See pole muinasjutt, vaid igapäevane töö.
Muidugi saab kõike veelgi paremaks, aga selleks me ringi vaatame ja partnereid otsimegi. Strateegiliselt õige on ka otsus minna diislilt gaasile.
Vedler: Okey! Väga huvitav oli!
Mina: Tahad, ma kutsun nüüd oma naisevenna Otto. Teen teid tuttavaks. Näen, et rünnakuteravik on just nende inimeste vastu, kes lõikavad ära võimaluse ettevõttes susserdada. Kui nad plaaniksid mingeid valgustkartvaid tegusid, siis miks peaksid nad seda tegema?




ИНТЕРВЬЮ, ДАННОЕ ЖУРНАЛИСТУ СУЛЕВУ ВЕДЛЕРУ



 В понедельник я дал интервью журналисту Ekspress Сулеву Ведлеру, которому «добропорядочные друзья» слили компромат в отношении происходящего в TLT. Поскольку интервью содержит много важной информации на разных уровнях и вряд ли все сказанное попадет в газету, то я публикую этот разговор в своем блоге. Я отвечал честно на вопросы, поскольку мне нечего скрывать, но как это будет подано в газетной публикации — это уже другое дело. Так что у читателей есть возможность оценить журналистскую объективность, сравнив статью Ekspress и публикацию в моем блоге. 
Мы говорили о многом — начиная от крупных международных поставок и заканчивая родственниками моей супруги, в отношении чего журналист проявил живой интерес. Ведлер был согласен с тем, чтобы для сохранения ясности мысли я записывал нашу беседу. Открытость и прозрачность у меня в крови.
Изложенное далее последует как можно точнее ходу и стилю беседы. Я сделал только одно сокращение, когда тема коснулась очень личных аспектов двух наших работников.


 


Сулев Ведлер: Со мной связался коллега из другой редакции и попросил прослушать одну беседу. Я никогда ранее не писал об этом предприятии и мы встречались с тобой всего дважды по поводу других тем. 
Я: Если тебя интересует тема TLT, то могу рассказать о том, откуда мы начали. Чтобы понять некоторые действия, необходимо понимать и фон этого, и в какой ситуации это случилось. Если есть желание подойти к теме объективно.  
Ведлер: Ну давай, поговорим
Я: Какая тема тебя интересует?
Ведлер: ОК. Я расскжу тогда о том, что я слышал. Что сказали эти типы — пришел Бородич, привел с собой двух своих друзей. Об этом писал и Postimees год назад. Мне кажется логичным, что если ты доверяешь человеку, то берешь его с собой.
Я: В команду берешь тех людей, в которых ты можешь быть уверен. Я не беру людей из-за дружбы, потому что это было бы, как выстрелить себе в ногу. Рядом с собой я хочу видеть тех, кому могу доверять, кто справляются с заданиями и кто являются профессионалами. Разговор о друзьях — это вопрос своеобразия толкования сказанного. Если у кого есть претензии, то поговорим о них.
Ведлер: Возникла проблема с запчастями, которые закуплены в Швеции. Я видел также некоторые бумаги, но, честно говоря, они не очень ясные. Позже я прочитал в Postimees, что все же ситуация несколько серьезнее и председатель совета подал заявление в полицию.  
Я: Я понял о чем речь. В начале года стало ясно, что около десятка автобусов нуждаются в замене подшипника сочленения прицепа в длинном автобусе (т.н. «гармошки») Новая часть обойдется в 12–14 000 евро за штуку, использованная 1,5–2,3 тысячи. В те автобусы, которые планируется списать в ближайшие годы, неразумно делать инвестиции, которые превышают их рыночную стоимость. Мы начали искать альтернативы, то есть возможность покупки запчастей у сломанных автобусов.
В Эстонии очень мало мест, где используется такие детали. Кроме нас еще есть несколько автобусов в Пярну. Поэтому мы не можем найти подержанные запчасти в Эстонии — тут у нас пробел на рынке. Использованные детали поступают с больших складов авторазборок, один из которых находится в Швеции.
Мы рассмотрели ближайшую возможность приобрести запчасти, проведя предварительное исследование рынка. Оказалось, что ни одна из эстонских компаний не могла поставить запчасти для десяти автобусных сочленений, или же предлагались посредничество для немецких или шведских мастерских-разборок. Наша делегация отправилась в Швецию и обнаружила, что необходимые нам подшипники можно купить там за 1,5-2,3 тысячи евро. Это фоновая информация этой ситуации.
Ведлер: До сих пор все звучит разумно
Я: Вопрос возник в том, как сделка была оформлена. Чтобы заполнить грузовик, были добавлены по хорошей цене шины и кузовные детали для автобусов. Также диагностики что-то заказали для себя. Мы решили, что было бы разумно взять что-то еще оттуда. Покупка шины с 10-миллиметровым протектором за 80 евро - это хорошая сделка.
Внутренний контролер пришел ко мне и сказал, что мы должны более внимательно посмотреть на те обстоятельства, при которых были совершены эти сделки, и на то, как эти детали были взяты у нас на учет. Я поддержал эту идею. Мы не хотим беспорядка на предприятии и чтобы нас связывали с коррупцией.
Было начато расследование. В первоначальном документе, который также был передан в полицию, было подозрение, что был нарушен закон о государственных поставках. Также было необходимо отдельно выяснить — был ли нанесен ущерб предприятию.
Поскольку я очень серьезно отношусь к возникшим подозрениям, я попросил начальника отдела внутреннего аудита прояснить эти вопросы и довести расследование до конца.
Окончательный отчет был составлен в течение двух недель, подтверждая, что в период с февраля по август запасные части были приобретены по справедливой цене, отвечающей рыночной цене. Чтобы прояснить это, в ходе расследования были сделаны альтернативные предложения. Также рассматривался вопрос о целесообразности покупки бывших в употреблении деталей или же о необходимости приобретения новых. Выяснилось, что на рынке закупок аналогичных товаров в Эстонии наблюдается пробел. Было объяснено, что купленные запчасти дешевле рыночных цен. Было проверено, что запасные части были либо на складе, либо уже установлены на автобусы. Преднамеренных нарушений или личных интересов выявлено не было.
Почему это важно? Ранее TLT приобретал запасные части в Швеции, но не напрямую. Покупки были сделаны через бывшего сотрудника компании.
Ведлер: Через Винка?
Я: Да. Он добавлял 20-30%, а затем продал детали нам. Теперь мы покупаем напрямую без посредников.
Мы также провели юридическую оценку, которая не нашла нарушений требований Закона о государственных поставках. Поскольку совет порекомендовал нам нанять внешнего консультанта по причине прошлых неурядиц, то мы также передали свои выводы внешнему консультанту для аудита, который говорит, что отчет о внутреннем расследовании объективно приводит доказательства, собранные в ходе расследования.
Правда проблема в том, что на предприятии не было процедуры взятия на учет подержанных запчастей. Этого никогда не было. Сейчас эта сфера регулируется. Мы также берем на учет те запасные части, которые мы снимаем с наших списанных автобусов. Мы принимаем их на склад и выдаем их через склад.
Нас консультировал также Гарри Гинтер из бюро Sorainen. Он также не выявил каких-либо нарушений.
Так зачем идти в полицию? Прежде всего, те граждане, которые приходили к тебе, посетили немало мест с целью обнажить ситуацию, и информация об этом стала распространяться. Чтобы объективно оценить высказанное ими, совет предприятия счел целесообразным дать полиции возможность проверить эти подозрения.
Ведлер: Заявление пошло под подписью Кландорфа
Я: Да. Тут также важна общая картина. По сравнению с 8 месяцами прошлого года, т.е. еще в т.с. старые времена, в этом году за тот же период на запчасти было потрачено на 30% меньше. В денежном выражении это 740 тысяч евро.
Это доказывает, что наша работа принесла свои плоды. Мы движемся в правильном направлении.
Очевидно, что происходящее сейчас в TLT приводит в порядок многие вещи, потому что мы перерезали немало пищевых цепочек. Чтобы подобных вещей более не случилась, мы первыми в Эстонии разработали систему, основанную на динамичных государственных поставках. Мы покупаем все запчасти через электронную среду. Это уникальный для Эстонии опыт. Раньше это работало через снабженца, который больше не работает на нашем предприятии... Кстати, это также одна из причин, по которой некоторым людям не нравятся новшества, потому что я сменил 80% офисного персонала в главном офисе. Итак, если в прежние времена, просто поднимали трубку и заказывали запчасти у кого-то продавца, то теперь запрос автоматически идет всем нашим партнерам. На сегодняшний день наша программа насчитывает 59 партнеров, занимающимися поставками, и мы берем в работу лучшие предложения.
Ведлер: Насколько я знаю, Тармо Лай также ездил в Швецию. Он руководитель внутреннего контроля.
Я: Точно.
Ведлер: Не является ли это абсурдным — люди из внутреннего контроля участвовали в этой поездке, а потом началась вся эта ерунда.
Я: Он ездил в Швецию, потомоу что у нас были опасения, что с этим предприятием могут быть проблемы. По части наших партнеров свою оценку дает служба внутреннего контроля. Они исследовали фон предприятия и его прозрачность.
Ведлер: И теперь тот же самый отдел заявляет, что...
Я: Нет, подозрениями занимается другой человек, который довел это расследование до конца.
Ведлер: Разве Лай сам этого не сделал?
Я: Это сделал его отдел, но не он сам напрямую.
Ведлер: Представители шведской фирмы — это братья Панкратовы. они из Эстонии?
Я: Некоторые люди из этой фирмы связаны с Эстонией. Связаны ли они, для меня неважно.
Ведлер: Ну нет разницы. Что я еще слышал — это вещи, которые по-настоящему интересуют людей.
Я: Разве то, о чем мы говорили, не интересует людей? По моему мнению, должны вызывать интерес достигнутые за год очевидные результаты экономии, которые имеют реальные показатели.
Ведлер: Да, да, конечно… Я не знал, что тут трудятся почти 2000 человек. Это же по-настоящему большое предприятие! Очень большое предприятие! Я удивлен тем, что вы заработали 13 млн прибыли. Это вызывает очень большое удивление.
Я: Заработок прибыли условен. Эти деньги в инфраструктуре. 
Ведлер: Не, ну я просто начал смотреть — вот же, у нас бесплатный общественный транспорт, но… Очень солидный результат. К тому же большее предприятие.
Я: Мы можем тут говорить, но я готов поручиться чем угодно, что никаких злоупотреблений не было. Чтобы прояснить все до конца, мы сотрудничаем с правоохранительными органами.  Я поддерживал это с самого начала. Наши работники прошли обучение со стороны центральной криминальной полиции. Почему мы обратились в полицию? Мы хотим дать сигнал общественности, что в отношении преступной деятельности на нашем предприятии нет никакой толерантности. В случае, если возникает даже малейшее подозрение, мы обращаемся в полицию. Как и мы сделали в отношении преступлений Моораста и сейчас это дело уже дошло до суда. Также в отношении Винка мы подали гражданский иск на 1,9 миллиона. Уже благодаря этому мы поспособствовали появлению новых «друзей». Посмотрим — до 5 ноября есть время для согласительного производства.
Ведлер: В отношении этого (шведского дела) расследование началось?
Я: Извещение о преступлении отправлено. Я сам не верю, что там что-то есть. С нашей стороны вопрос проработан, но мы хотим снять все подозрения. У нас на предприятии нет привилегированных людей. Будь то член правления или кто-то еще — если есть подозрение, что предприятию нанесен ущерб или же нарушен закон, то для меня нет неприкасаемых. 
Ведлер: Что я еще слышал от этих типов, так это то, что путешествия очень популярны. Это то, что подошло человеку. Почему ты ездил в Китай, например? Я думаю, что в Китай ты ездил смотреть...
Я: В Китае я смотрел два завода электроавтобусов. Я был в двух городах — Шэньчжэнь и Гуанчжоу, где посетил два завода — как Yutong, так и BYD. Китайские заводы — это крупнейшие в мире производители электроавтобусов и оттуда немало таких автобусов поступает в Европу. Также в Шэньчжэнь мы побывали на транспортном предприятии, которое на 100% оперирует электроавтобусами. Поскольку именно электротранспорт является стратегическим сектором, куда сейчас входит и наше предприятие, а китайские уже принадлежат ему, производя десятки тысяч электроавтобусов и являясь ведущей силой этой сферы, то мы и хотели увидеть происходящее там своими глазами. Например, в Европе большинство прототипов электроавтобусов так и не дошло до стадии массового производства.
Мы пригласили китайцев к нам, чтобы протестировать их автобусы, результатом чего Yutong доставит свой автобус нам для испытания. На прошлых выходных я был в Брюсселе на крупнейшей мировой выставке автобусов. Оттуда и прибудет к нам для бесплатных тестов полностью электрический автобус Yutong. Мы поставим его на месяц или два на линию, что повысит компетенцию предприятия.
Шэньчжэнь интересен для нас прежде всего тем, что это на 100% оперирующий электроавтобусами город. Мы смотрели как они это делают, каковы плюсы и минусы, как развита сеть подзарядок, какие линии и пробеги. Лучшего опыта сейчас не способен предложить ни один другой город.
Ведлер: А Астана?
Я: В Астане состоялись некоторые выступления на конференциях.
Ведлер: ОК. У этих друзей просто возник вопрос — почему ты ездил в Астану. У тебя есть какой-то друг в порту Палдиски, у которого в Астане какие-то бизнес-интересы, но у TLT там интересов быть не может. 
Я: Вопрос не в бизнес-интересах. Например, в начале ноябре меня позвали в Сербию на конференцию UITP, поскольку мы входим в эту организацию. Нас пригласили рассказать об общественном транспорте Таллинна, о его финансировании. Не всегда поездки связана с оказанием услуг. В Китае мы не оказывали услугу, мы получали опыт.
Я также слышал слухи о том, что ездил в Китай, чтобы посмотреть баскетбол.
Ведлер: Такие слухи ходят?
Я: Так мне говорили. Благодаря своей деятельности я нашел самых разных друзей, которые распространяют разнообразную ложную информацию.
Мы были в Китае четыре дня. У нас есть отчет о командировке, фотографии о посещении завода. Мы не подростки, чтобы поехать в Китай из-за баскетбола. Я скорее предпочту провести время дома с семьей, чем вокруг мира ездить.
Ведлер: ОК! Отто Попель — твой шурин? 
Я: Нет
Ведлер: Но такие слухи ходят. Он твой родственник?
Я: Нет
Ведлер: Никаким образом?
Я: Попель? Девичья фамилия моей жены — Виноградова, она родом из Нарвы.
Ведлер: Да, я смотрел, что из Нарвы. Я тоже не смог связать эти концы. Подумал, что, возможно, ее мать вышла замуж второй раз.
Я: В моей декларации интересов указаны все родственники. Отто там нет, поскольку он не связан со мной.
Ведлер: Ну, я просто проверил то, что мне рассказали.
Я: Теперь видишь какие слухи распространяются? То я еду в Китай, чтобы посмотреть баскетбол, то Отто — мой шурин. Благодаря тому, что мы наступили на интересы многих, кому не нравятся реформы, нас теперь и атакуют.
Ведлер: Мне также принесли целую кипу счетов. Куплен алкоголь и прочее. Я понимаю, что часть точно пошла на подарки.
Я: В Китай мы действительно приобрели подарочные наборы, в которых были конфеты Kalev и Vana Tallinn. Мы же не бедные и глупые, чтобы за счет предприятия покупать водку домой. Да, действительно, для зарубежных партнеров мы покупали подарки — в основном, эстонские конфеты.
Ведлер: Что стало с поставкой газовых автобусов?
Я: Поставка в суде. 31 октября должно быть решение окружного суда. Так что посмотрим.
Ведлер: У Scania есть какая-то перспектива?
Я: В суде обе стороны и возможности у обеих. Я бы не стал здесь спекулировать. Для выяснения обстоятельств и было сделано обращение в суд. Мы считаем, что правота на нашей стороне. Мы сделали все правильно и ясно. Наше желание, чтобы в Таллинне были автобусы с самой лучшей ценой. Автобусы Scania дороже. Scania также не предоставила данные о всех расходах, что было затребовано. В позициях, которые мы определили - это 4,6 миллиона, но в то же время в опционе — 9 млн. Мы хотели бы сделать все вложения на 10 лет. Но если говорят, что нет необходимости заменять тормозные колодки и диски в течение этого периода, то это просто ерунда.
Ведлер:  Руководитель Scania Кару сразу же стал говорить, что мол смотрите, что случилось в Польше — дали взятку. Я понимаю, почему он так говорит.
Я: Я сказал ему, что если он хоть что-то знает, то нужно подать заявление в полицию. Не сообщить о преступлении — это такое же преступление. Тут более нечего комментировать. Преступной деятельностью занимаются правоохранительные органы.
Ведлер: Да-да!
Я: Мы не заявляем о том, что Scania  получила от Европейкой комиссии штраф на 950 млн. Мы не кричим об этом  городе, потому что мы ведем себя солидно. Мы не давим через прессу, как это сделала Scania в отношении нас в передаче Radar.
Ведлер: А что с газовой заправкой?
Я: На этой неделе примем решение.
Ведлер: Кто выиграет?
Я: Лучшее предложение.
Ведлер: Поставка газа затягивается?
Я: Затягивается потому, что мы должны были получить дополнительные подтверждения. Один поставщик сделал значительно более выгодное предложение, чем другой. Поэтому необходимо было спросить о том, не является ли такая цена безосновательной. Нас консультировало бюро Sorainen. Также мы привлекли технического эксперта, чтобы учесть техническую сторону. Наше желание — получить готовую заправку с лучшей ценой.   
Мы также по части автобусов активно двигаемся дальше, потому что качество услуги очень важно. Новые автобусы нравятся людям и поднимают качество услуги. Уменьшаются и топливные расходы, которые с цифрой в 14 млн являются крупнейшей статьей расходов.
Ведлер: Речь о том, что братья из Alexela были готовы поставить заправку, но тут появились какие-то другие типы.
Я: Помимо Alexela мы консультировались и с Eesti Gaas.
Ведлер: Еще упрекают в том, что возросли расходы на правовую помощь. Я понимаю, что споры не планировались.
Я: У нас сейчас одновременно проходят много крупных международных поставок. У нас был большой спор по налогам. Шесть лет была отметка в годовых отчетах, которую теперь удалось убрать. 
Ведлер: И какое было решение?
Я: Вопрос был в расчете налога с оборота.
Поскольку наши дороги разошлись со многими людьми, то возникли и трудовые споры.
В следующем году, когда мы не будем закупать автобусы и трамваи, и не будет более спора о налоге с оборота, то и потребность в правовой помощи будет меньшей.
Ведлер: Одна претензия была о том, что людей берут на работу без конкурса. Там был длинный перечень — того взяли, этого… Какой-то технический директор, его подчиненные  и так далее… Что больше нет конкурсов.
Я: Практика различна. Мы делаем целевые поиски, нанимаем через конкурсы. Обязательства нанимать через конкурсы у нас нет.
Ведлер: У нас тоже нет. Иногда ищем, иногда — нет.
Я: Должность технического директора очень важна и там мы искали целевым поиском. Искали юристов, директора по персоналу выбрали по конкурсу.
Ведлер: Кто такой Донат Смирнов? Знаешь его?
Я: Не знаю
Ведлер: Вы оплатили его поездку в Петербург.
Я: Петербург? Могу проверить. Имя мне ничего не говорит.
Ведлер: Он не работает здесь, поэтому-то и странно.
Я: После посмотрим в отделе персонала.
Ведлер: Правильно ли я понял, что сюда приходят много людей, кто раньше работали в департаменте окружающей среды?
Я: Да, в административную службу пришли такие люди и еще кто-то — не отрицаю. Мы берем на работу тех, кто компетентен и готов работать — это критерии.
Я поддерживаю приобретение опыта и связанные с этим поездки. Мы были в Scania и  Solaris. Поскольку у нас много автобусов MAN, то планируем отправить людей на знакомство с заводом MAN.  
Для того, чтобы приобретать средства транспорта, нужно знать как их производят, какие у них сильные стороны и возможные слабые. Считаю, что компетенция — это ценность, возникновению которой нужно способствовать.
Ведлер: Ты упомянул, что до 5 ноября есть время достигнуть соглашения — с Винком? У него есть реальные деньги или? С него можно что-то востребовать или как?
Я: В ходе процесса было арестовано много его имущества — возможно, на 2 млн. Это солидарное требование ко всем, кто был связан с этим делом.
Ведлер: Знаешь ли ты, когда это дело пойдет в суд? Это уголовное дело?
Я: Если мы достигнем соглашения, то оно может не дойти до суда. Может быть, они сделают нам такое привлекательное предложение, что мы его примем. Прокурор дал нам время прийти к возможному урегулированию.
Ведлер: Тогда он получит какое-то условное наказание и штраф.
Я: С нашей стороны подан гражданский иск. Речь идет о ясном воровстве. Винк находил использованные автобусы в Германии, организовывал их покупку кем-то третьим и после продавал предприятию с трехкратной прибылью. Запчасти также шли через его посредническую фирму.
Наша цель и заключается сейчас в том, чтобы получить максимально больше прямых контактов, чтобы избегать посредников.
Когда я пришел на предприятие, весь документооборот был организован вручную на бумаге. Письма регистрировали в тетрадке, договоры пропадали. На сегодня у нас электронный документооборот, счета подтверждаются через Omniva — по сравнению с прошлым, теперь все видно. Запчасти мы закупаем электронно через систему Etend. В мастерской электронно картографируется вся деятельность. О состоянии каждого автобуса ведется отдельный документ. 
Ведлер: В мастерской эстонская или русская программа?
Я: Это русскоязычная программ. Это беспокоит тебя?
Ведлер: Не беспокоит.
Я: Но это еще один эпизод, о котором тебе рассказали.
Ведлер: Конечно рассказали.
Я: Мы протестировали несколько программ, прежде чем принять решение об использовании. Эта программа подходит как по структуре, так и по стоимости. Теперь мы видим продуктивность работников, то, что делается с нашей техникой, в результате чего многие процессы стали более ясными и прозрачными, особенно по части сотрудников. Теперь мы можем видеть, чем кто занимается и сколько это требует времени.
Ведлер: Ты описываешь это, как в сказке. Все становится лучше, но почему, черт возьми, продолжается это грызня?
Я: Ну слушай! Есть еще люди, связанные с Винком, которые желают нам зла. Если мы смогли сэкономить в общем итоге миллион за год, то те, кто привык получать свою долю, не очень счастливы. Также недовольны те, с кем наши пути разошлись. Некоторые занимаются вымогательством, и если ты не будешь с ними соглашаться, то в качестве наказания начинает распространяться всякая ложная информация.
Придя сюда, я учитывал, что такие атаки начнутся. Каждое новшество имеет как сторонников, так и противников. Я готов против клеветы выступить с документированными доказательствами. Это для меня не проблема.
Если кто-то говорит, что TLT нарушает закон, что надо подавать заявление в полицию. Мы не боимся, но идем на сотрудничество с полицией. 
Мы достигли заметной экономии. Также внедряем сертификат управления ISO. К февралю он будет у нас. Это объективные факты, которые показывают происходящее на предприятии. Это не сказка, но ежедневная работа.
Разумеется, всегда можно что-то сделать еще лучше и для этого мы смотрим вокруг, и ищем партнеров. Стратегически верно также переходить с дизеля на газ.
Ведлер: ОК! Было очень интересно!
Я: Если хочешь, я могу позвать своего «шурина» Отто. Познакомлю вас. Вижу, что основанная атака направлена на тех, кто отрезает возможности для всяких проделок на предприятии. Если они планировали какие-то свои темные дела, то почему они должны были их делать?
 
 

Kommentaare ei ole:

Postita kommentaar

Märkus: kommentaare saab postitada vaid blogi liige.